Вера полозкова выкидыш - kandidoz-lechim-kak.ru

Вера полозкова выкидыш

22.05.2013
среда, Вера Полозкова (1986 г.р.) “как они говорят, мама…”

Оставить комментарий

Все комментарии(5)

Александр, явно читавший “Театр” Моэма и наслаждавшийся умением Джулии Лэмберт держать паузу, не стал постить
. развернуть »

пятницу любовным стихотворением и дождался, как и все мы, реакции АмДедушки на Веру Полозкову!
А гей-парад нам ни к чему, и так в новостях ежедневно отбоя от них нет! А кто за рулем проводит некоторое время дня, тот знает, что настоящее гейское пиршество на улицах Киева проходит круглосуточно нон-стоп.

Высокий рейтинг! Оцените: 4

Коварнейшие интриганки
Mанилки-плутовки-чертовки
Вы нам, мужикам, не давалки
Все наши уловки без толку.

прелестей выставлялки
Пургу тараторя без толку
Потом настроенье-менялки
И вот уж звоните в ментовку.

Сносить ваши все издевалки
Мужчинам уже не под силу
Но вам даже этого мало:
Зачем гей-парад запретили?

Высокий рейтинг! Оцените: 4

Кстати, у Полозковой мне нравится не многое, но есть совершенно завораживающие стихотворения! К вывешенному сегодня я бы
. развернуть »

рекомендовал полярникам оценить и такое:
.
Медленный танец
.
С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще;
она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.
.
Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически;
его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.
.
Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его;
его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.
.
Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания.
Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно.
Даже больше, осознавая свое бесправие.
Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.
.
Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»;
она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.
.
Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала.
Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.
.
Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба;
у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба.
Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод.
А вот тут, гляди, – родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.
.
Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится.
Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.
.
Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая».
Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.
.
И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота
– остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.
.
авторское исполнение здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=cQEhfiLQo2E

Высокий рейтинг! Оцените: 4

Вера Полозкова

«> 16 Окт 2010 16:32

» Вера Полозкова

Академические поэты называют ее Димой Биланом от литературы. Она бросила журфак МГУ, зато собирает залы вдумчивых поклонников в московских клубах и снимается в клипах группы «Уматурман». Ее блог читают 10 тысяч человек, две ее книги отлично продаются, она получила литературную премию «Неформат» и играет в спектакле «Общество анонимных художников» на сцене Театра.doc. Она — поэт Вера Полозкова. Она пишет потрясающе зрелые стихи. Ей всего 25 года. То ли еще будет!

Это изумительная поэтесса! Её имя я открыла для себя совершенно случайно и с тех пор зачитываюсь её стихами, многие уже знаю наизусть!
Возможно кто-то из вас, посетив эту тему, тоже откроет для себя это имя, а кто-то будет выкладывать здесь свои любимые стихотворения Полозковой.
Мои же любимые — вот:

Надо было поостеречься.
Надо было предвидеть сбой.
Просто Отче хотел развлечься
И проверить меня тобой.
Я ждала от Него подвоха –
Он решил не терять ни дня.
Что же, бинго. Мне правда плохо.
Он опять обыграл меня.
От тебя так тепло и тесно…
Так усмешка твоя горька…
Бог играет всегда нечестно.
Бог играет наверняка.
Он блефует. Он не смеется.
Он продумывает ходы.
Вот поэтому медью солнце
Заливает твои следы,
Вот поэтому взгляд твой жаден
И дыхание – как прибой.
Ты же знаешь, Он беспощаден.
Он расплавит меня тобой.
Он разъест меня черной сажей
Злых волос твоих, злых ресниц.
Он, наверно, заставит даже
Умолять Его, падать ниц –
И распнет ведь. Не на Голгофе.
Ты – быстрее меня убьешь.
Я зайду к тебе выпить кофе.
И умру
У твоих
Подошв.

Чуши не пороть.
Пораскованней.
– Дорогой Господь!
Дай такого мне,

Чтобы был свиреп,
Был как небоскрёб,
Чтобы в горле рэп,
А во взгляде стёб,

Чтоб слепил глаза,
Будто жестяной;
Чтоб за ним как за
Каменной стеной;

Туже чтоб ремней,
Крепче, чем броня:
Чтобы был умней
И сильней меня;

Чтобы поддержал,
Если я без сил,
Чтобы не брюзжал,
Чтобы не бесил,

Чтобы был холён,
Чтобы был упрям,
Чтоб «У этой вон –
Идеальный прям!»

Чтобы, пыль вокруг
Каблуком клубя,
Он пришёл и вдруг –
«Я люблю тебя».

Меня любят толстые юноши около сорока,
У которых пуста постель и весьма тяжела рука,
Или бледные мальчики от тридцати пяти,
Заплутавшие, издержавшиеся в пути:
Бывшие жены глядят у них с безымянных,
На шеях у них висят.
Ну или вовсе смешные дядьки под пятьдесят.

Я люблю парня, которому двадцать, максимум двадцать три.
Наглеца у него снаружи и сладкая мгла внутри;
Он не успел обрести той женщины, что читалась бы по руке,
И никто не висит у него на шее,
ну кроме крестика на шнурке.
Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету.
Он смеется
и зажимает его во рту.

Жаль, такая милая, а туда же, где таких берут, их же нет в продаже; по большому счету, не люди даже, а научные образцы. Может только петь об Армагеддоне, о своем прекрасном царе Гвидоне, эти маленькие ладони, выступающие резцы.

Читать еще:  Выкидыш без чистки последствия

Может только петь, отбывать повинность, так, как будто кто-то все ребра вынес, горлово и медленно, как тувинец, или горец, или казах.
У того, кто слушает больше суток, потихоньку сходит на нет рассудок, и глаза в полопавшихся сосудах, и края рукавов в слезах.

Моя скоба, сдоба, моя зазноба, мальчик, продирающий до озноба, я не докричусь до тебя до сноба, я же голос себе сорву. Я тут корчусь в запахе тьмы и прели, мой любимый мальчик рожден в апреле, он разулыбался, и все смотрели, как я падаю на траву.

Этот дробный смех, этот прищур блядский, он всегда затискан, всегда обласкан, так и тянет крепко вцепиться в лацкан и со зла прокусить губу. Он растравит, сам того не желая, как шальная женушка Менелая, я дурная, взорванная и злая, прямо вены кипят на лбу.

Низкий пояс джинсов, рубашки вырез, он мальчишка, он до конца не вырос, он внезапный, мощный, смертельный вирус, лихорадящая пыльца; он целует влажно, смеется южно, я шучу так плоско и так натужно, мне совсем, совсем ничего не нужно, кроме этого наглеца.

Как же тут не вешаться от тоски, ну, он же ведь не чувствует, как я стыну, как ищу у бара родную спину, он же здесь, у меня чутье; прикоснись к нему, и немеет кожа; но Господь, несбычи мои итожа, поджимает губы – и этот тоже. Тоже, девочка, не твое.

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще;
она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически;
его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его;
его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания.
Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно.
Даже больше, осознавая свое бесправие.
Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»;
она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала.
Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба;
у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба.
Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод.
А вот тут, гляди, — родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится.
Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая».
Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота
– остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.

И когда вдруг ему казалось, что ей стало больше лет,
Что она вдруг неразговорчива за обедом,
Он умел сгрести ее всю в охапку и пожалеть,
Хоть она никогда не просила его об этом.

Он едет сейчас в такси, ему надо успеть к шести.
Чтобы поймать улыбку ее мадонью,
Он любил ее пальцы своими переплести
И укрыть их другой ладонью.

Он не мог себе объяснить, что его влечет
В этой безлюдной женщине; километром
Раньше она клала ему голову на плечо,
Он не удерживался, торопливо и горячо

Целовал ее в темя.
Волосы пахли ветром.

Добавить тему в подборки

Модераторы: Последняя любовь Самурая; Дата последней модерации: 10.08.2012

Вера полозкова выкидыш

Давай будет так

Давай будет так: нас просто разъединят,
Вот как при междугородних переговорах —
И я перестану знать, что ты шепчешь над
Ее правым ухом, гладя пушистый ворох
Волос ее; слушать радостных чертенят
Твоих беспокойных мыслей, и каждый шорох
Вокруг тебя узнавать: вот ключи звенят,
Вот пальцы ерошат челку, вот ветер в шторах
Запутался; вот сигнал sms, вот снят
Блок кнопок; скрипит паркет, но шаги легки,
Щелчок зажигалки, выдох — и все, гудки.

И я постою в кабине, пока в виске
Не стихнет пальба с разгромленных эскадрилий.
Счастливая, словно старый полковник Фрилей,
Который и умер — с трубкой в одной руке.

Давай будет так: как будто прошло пять лет,
И мы обратились в чистеньких и дебелых
И стали не столь раскатисты в децибелах,
Но стоим уже по тысяче за билет;
Работаем, как нормальные пацаны,
Стрижем как с куста, башке не даем простою —
И я уже в общем знаю, чего я стою,
Плевать, что никто не даст мне такой цены.
Встречаемся, опрокидываем по три
Чилийского молодого полусухого
И ты говоришь — горжусь тобой, Полозкова!
И — нет, ничего не дергается внутри.

— В тот август еще мы пили у парапета,
И ты в моей куртке — шутим, поем, дымим:
(Ты вряд ли узнал, что стал с этой ночи где-то
Героем моих истерик и пантомим);
Когда-нибудь мы действительно вспомним это —
И не поверится самим.

Давай чтоб вернули мне озорство и прыть,
Забрали бы всю сутулость и мягкотелость
И чтобы меня совсем перестало крыть
И больше писать стихов тебе не хотелось;

Чтоб я не рыдала каждый припев, сипя,
Как крашеная певичка из ресторана.

Как славно, что сидишь сейчас у экрана
И думаешь,
Что читаешь
Не про себя.

Я не то чтобы много требую — сыр Дор Блю
Будет ужином; секс — любовью; а больно — съёжься.
Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся;
Я не то чтоб уже серьезно тебя люблю —
Но мне нравится почему-то, как ты смеешься.

Я не то чтоб тебе жена, но вот где-то в шесть
Говори со мной под шипение сигаретки.
Чтоб я думала, что не зря к тебе — бунты редки —
Я катаюсь туда-сюда по зеленой ветке,
Словно она большой стриптизерский шест.

Читать еще:  Выделения после чистки после выкидыша

Я не то чтобы ставлю все — тут у нас не ралли,
Хотя зрелищности б завидовал даже Гиннесс.
Не встреваю, под нос не тычу свою богинность —
Но хочу, чтоб давали больше, чем забирали;
Чтобы радовали — в конце концов, не пора ли.
Нас так мало еще, так робко — побереги нас.

Я не то чтоб себя жалею, как малолетки,
Пузырем надувая жвачку своей печали.
Но мы стали куда циничнее, чем вначале —
Чем те детки, что насыпали в ладонь таблетки
И тихонько молились: «Только бы откачали».

Я не то чтоб не сплю — да нет, всего где-то ночи с две.
Тысячи четвертого.
Я лунатик — сонаты Людвига.
Да хранит тебя Бог от боли, от зверя лютого,
От недоброго глаза и полевого лютика —
Иногда так и щиплет в горле от «я люблю тебя»,
Еле слышно произносимого — в одиночестве.

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится;
в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы —
почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно,
всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает;
в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке;
высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать —
ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний — эти зубами лязгают, те на шее висят,
не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду
полного обладания, и ревнует — безосновательно, но отчаянно.
Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание;
тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним,
«вот я спрячусь — ты не найдешь меня»; она старше его и тоже почти красивая.
Только безнадежная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой
бликов два их овала. Она всхлипывает — прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься,
как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь —
то выкидыш, я уж думала — все, не выношу, несудьба. Зачинаю —
а через месяц проснусь и вою — изнутри хлещет будто черный горячий йод
да смола. А вот тут, гляди, — родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает,
ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще — но томим виноватой
нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая».
Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота —
остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится — и до вечера будет маяться отчего-то.

среда, Вера Полозкова (1986 г.р.) “как они говорят, мама…”

Оставить комментарий

Все комментарии(5)

Александр, явно читавший “Театр” Моэма и наслаждавшийся умением Джулии Лэмберт держать паузу, не стал постить
. развернуть »

пятницу любовным стихотворением и дождался, как и все мы, реакции АмДедушки на Веру Полозкову!
А гей-парад нам ни к чему, и так в новостях ежедневно отбоя от них нет! А кто за рулем проводит некоторое время дня, тот знает, что настоящее гейское пиршество на улицах Киева проходит круглосуточно нон-стоп.

Высокий рейтинг! Оцените: 4

Коварнейшие интриганки
Mанилки-плутовки-чертовки
Вы нам, мужикам, не давалки
Все наши уловки без толку.

прелестей выставлялки
Пургу тараторя без толку
Потом настроенье-менялки
И вот уж звоните в ментовку.

Сносить ваши все издевалки
Мужчинам уже не под силу
Но вам даже этого мало:
Зачем гей-парад запретили?

Высокий рейтинг! Оцените: 4

Кстати, у Полозковой мне нравится не многое, но есть совершенно завораживающие стихотворения! К вывешенному сегодня я бы
. развернуть »

рекомендовал полярникам оценить и такое:
.
Медленный танец
.
С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще;
она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.
.
Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически;
его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.
.
Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его;
его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.
.
Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания.
Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно.
Даже больше, осознавая свое бесправие.
Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.
.
Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»;
она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.
.
Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала.
Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.
.
Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба;
у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба.
Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод.
А вот тут, гляди, – родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.
.
Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится.
Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.
.
Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая».
Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.
.
И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота
– остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.
.
авторское исполнение здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=cQEhfiLQo2E

Высокий рейтинг! Оцените: 4

30+ цитат Веры Полозковой, от честности которых хочется смеяться и плакать одновременно

Такая близкая и понятная, одновременно резкая и трепетная. Вера Полозкова, — возможно, самая известная поэтесса в России — пишет с 5 лет, публикуется с 15. Ее стихи как исповедь. Строки ее откровенных и пронзительных виршей давно разошлись на цитаты.

За поэта говорит его творчество. Впрочем, и нерифмованные высказывания Веры как будто неоконченные стихи. AdMe.ru нашел самые яркие и мудрые цитаты поэтессы о жизни и любви.

  • Я хочу быть немного Бродским —
    Ни единого слова зря.
  • Мне стало так нравиться быть собой и только собой. Я наконец дочитала к себе инструкцию.
  • Хочу ничего не копить и не откладывать, не ждать лучших времен, не надеяться, что станет проще — уметь проживать прямо теперь, все выданное целиком. Хочу еще книг и еще детей. Хочу ничего не бояться. И пусть все мои со мной пребудут и ничто нас не разлучит.
  • Я предпочитаю сферы, где не бывает победителей; где каждый в чем-то чемпион.
  • Хочется каждую минуту знать, что тебе хватит сил на всю ту огромную важную жизнь, которую ты себе надумал.
  • Женщина — это тепло. Женщина — это близко, прекрасно, светло, трогательно, глубоко, влюбленно, кокетливо, чисто, возвышенно, просто и вечно.
  • Невозможно себе представить, чтобы я всерьез боролась за какого-то мужчину, даже если смертельно влюблена. Это унизительно.
  • Свобода — это когда можно не перезванивать.
  • Я же ему всегда говорила, что нельзя спать с человеком, который не может тебя рассмешить.
  • Отрада — в каждом втором мальчишке, спасенье — только в тебе самой.
  • Универсальное женское проклятье — чтобы тебе любимый позвонил сразу после маникюра в дорогом салоне, а телефон лежал на самом дне сумки!
  • Надо кого-нибудь полюбить. Не оказаться любимым, не почувствовать, что ты кому-то необходим, а самому обязательно и желательно по гроб. И каждый раз по гроб. В глубине души чувствовать при этом, что уже не любишь. Я думаю, любовь всегда одна, просто объекты меняются. Их время от времени нужно менять, чтобы не приедались.
  • А мужчины нужны для того, чтобы утыкаться им в ключичную ямку, — больше ни для чего.
  • Сделай так, Господи, чтобы наши любимые оказались нас достойны. Чтобы мы, по крайней мере, никогда не узнали, что это не так.
  • Ненавидя, ты знаешь, чего ждать в ответ, — и можешь полагаться только на себя. Любя, ты отдаешь свой меч в руки первому прохожему: он может посвятить тебя в рыцари, осторожно дотронувшись этим мечом до твоих плеч, может вернуть его тебе с поклоном, а может вогнать его тебе в горло по самый эфес. И это рулетка.
  • Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти.
  • Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.
  • Почему делают только поздравительные открытки? Почему не делают оскорбительных? Я бы прикупила десяток со словами: «Спасибо, мои дорогие, за то, что бросили меня, когда были так нужны».
  • Свои вычисляются молниеносно, необходимость в остальных отпадает довольно скоро.
Читать еще:  Вероятность выкидыша по неделям

О людях и жизни

  • Жить надо без суфлеров, зато с антрактами.
  • Истина открывается как разрыв, как кровотечение — и ни скрыть, ни вытерпеть, ни унять.
  • Жальче всего людей, одержимых неотступным желанием всех чему-нибудь научить. Это самый прискорбный пример моральных инвалидов: как правило, кроме того чтобы вещать и делать снисходительное менторское лицо, они вообще ничего не умеют.
  • Если хочется быть счастливой – пора бы стать.
  • Хочется выкупить у какого-нибудь пожилого инженера универсальный декодер и обрести дар всегда быть понятым правильно.
  • Не выдумывай себе трагедий никаких. Как-нибудь образуется все.
  • Почву выбили из-под ног – так учись летать.
  • Жить с любимым человеком и заниматься всю жизнь любимой работой — это два главных средства от старения. Я знаю нескольких женщин за 90, к которым слово «старуха» неприменимо по этим двум причинам: они всю жизнь любили, были любимы и состоялись в труде.
  • Общество культивирует разные пышные пустоты. Все знающие, глубокие люди очень простые и ясные; они знают, что сила в мире одна и они — ее инструмент. Самолюбие — очень быстрый способ разрушить и отношения, и связь с высшим началом.

О творчестве

  • Просто помни, что вот когда этот мир закончится, твое имя смешное тоже должно быть в титрах.
  • Смерть очень дисциплинирует: всем лучшим мы обязаны ее наличию. Это она запускает все важные механизмы поиска, стремления, жажды свершений, деятельности вообще: что бы мы делали, если бы жили вечно? Преимущественно спали.
  • Когда ты испытываешь состояние влюбленности, все, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.
  • Дети! Берегите свои жесткие диски или что там у вас теперь вместо них: онлайн-архивы? облака? белогривые лошадки? Когда-нибудь в старости вы внезапно откопаете всю нежную чушь, что вы сейчас снимаете, и смахнете соленую слезу с крючковатого носа.

Мысли вслух

  • Питер — это папа, а Москва — мама. Они в разводе. И живешь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под 40, карьеристкой, изрядной стервой. А к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами закрыт» и вообще какой-то уютнейший скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.
  • Женщины бывают абсолютно честны с окружающей действительностью только несколько дней в месяц — в ПМС. Это такое, ну, ясновидческое состояние, близкое к экстрасенсорному экстазу. То есть тебе средь бела дня, безо всякого дешевого спиритизма, без единого сигнала с Марса, внезапно и резко, как падает покрывало со свежепоставленного памятника, становится ясно: тебе лгали. Все это время. Тебя грязно и гнусно используют. Все. Ничего более бессмысленного, тупого и бездарного, чем твоя жизнь, невозможно себе представить.
  • Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то еще. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют, составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю: «Пошло бы N» — хотя N не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас — и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто изначально в нем зацепившее никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.

Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю.
Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном.

А вы знакомы с творчеством Веры Полозковой? Какие мысли задели за живое? А с чем не согласны?

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector